Косово глазами очевидца
Наш собеседник — Анатолий Поморцев, обозреватель «RBC-daily — Ежедневная деловая газета», специалист по современной Югославии и балканской тематике в целом.
В течение последних пяти лет он не менее десяти раз в год бывает в бывших югославских республиках. Он лично наблюдал большинство ключевых событий недавней югославской истории. Во время провозглашения независимости он был в Косово.
Из последней поездки в Косово, Боснию и Сербию Анатолий вернулся около недели назад. Он имеет там массу друзей и связей в самых различных кругах, свободно владеет всеми языками, которые там в ходу — сербским, хорватским, боснийским, черногорским.
Авраам Шмулевич. — Кстати, трудно было овладеть таким количеством языков?
Анатолий Поморцев. — Раньше, во времена существования единой Югославии, все это был один язык — сербохорватский. Потом он разделился «по политическим причинам». Все перечисленные «языки» — диалекты сербского. Есть еще и сербско-боснийский, на котором говорят сербы Боснии. Боснийские мусульмане считают, что это отдельный язык — но это не так. Отличия между всеми этими диалектами минимальные. Изначально я учил именно сербский, но проблем с пониманием остальных никогда не возникало. Когда, например, меня недавно спросили в Хорватии, где я так хорошо выучил хорватский язык, я ответил, что купил учебник сербского.
А.Ш. — Что сейчас происходит в Косово?
Анатолий Поморцев. — Ситуация в Косово внешне остается спокойной, Столкновений, которые там были во время провозглашения независимости, сейчас нет. Но множество косвенных признаков указывают на то, что надвигается новая волна беспорядков и вооруженных столкновений.
Например, буквально на днях в Прешевской долине — это район Южной Сербии, примыкающий к Косово и населенный албанцами, сербская полиция в одном из албанских сел обнаружила тайник с тяжелым вооружением — гранатометы, пулеметы, легкое стрелковое оружие, боеприпасы, взрывчатка.
Очень характерно, что там были изъяты и флаги Албании и США. Хозяин тайника — бывший боец «Армии освобождения Косово». То есть албанцы не намерены останавливаться на достигнутом — самопровозглашении независимости Косово, — а намерены и дальше добиваться независимости тех регионов, где они имеют этническое превосходство. Речь идет, прежде всего, о районах Сербии, Македонии, где албанцы составляют большинство населения, части Черногории, возможно, и севере Греции.
То есть реализуется проект «Великая Албания». То, что случилось 17 февраля, — провозглашение независимости Косово, — это только начало.
А.Ш. — Что, албанцы остались и в урезанной Сербии?
Анатолий Поморцев. — Да. Албанцы называют Прешевскую долину «Восточное Косово». Албанцев там процентов восемьдесят населения. Это три общины.
В 2000 году там уже шли бои. Там существует своя «Армия освобождения Прешево», которая связана с «Армией Освобождения Косово» и действует теми же методами — нападения на сербских полицейских, военных, мирных жителей.
А.Ш. — Вы были в Косово во время самопровозглашения независимости. Что там происходило? Что делали албанцы — известно, а как восприняли это сербы?
Анатолий Поморцев. — Сразу же после провозглашения международные силы, которые пока еще охраняют Косово, совместно с силами косовских албанцев решили поставить таможенные пункты на новой границе между Косово и Сербией, в районах Косово, населенных сербами. Это вызвало серьезную ответную акцию сербов, туда подошли сербы из Сербии, попросили таможенников и пограничников удалиться, и эти пограничные переходы были разгромлены и сожжены.
Тогда в ту часть Косово, где живут сербы, были введены войска НАТО, был установлен очень жесткий пропускной режим, и передвижение внутри Косово, и переход границы с Сербией.
Но это не спасло ситуацию: спустя месяц, 17 марта, произошла новая вспышка насилия. В городе Косовска Митрица, это самый крупный город, оставшийся населенный сербами. Сотрудники местного минюста, которые были уволены из городского суда, в порядке «албанизации» власти, длительное время протестовали, требуя восстановления на работе.
Незадолго до этих событий они заблокировали здание суда и сказали, что освободят здание, только если их восстановят. Международные посредники гарантировали, что это будет сделано. Однако ранним утром 17 марта международные полицейские силы совместно с полицией Косово начали штурм здания. Были арестованы несколько десятков человек, и их попытались вывезти в албанскую часть. Но сербские жители, разбуженные выстрелами и взрывами, вышли на улицу, и все закончилось еще более масштабными столкновениями. Несколько десятков полицейских, в основном украинцев и поляков, получили ранения. И один украинский милиционер, служивший по контракту, умер от ран.
А.Ш. — А вообще много осталось в Косово сербов?
Анатолий Поморцев. — Есть примерно 10% территории на севере края, примыкающей к Большой Сербии, где проживает большинство сербов. Там есть только несколько албанских сел.
Но большинство сербов, оставшихся в Косово, проживают в изолированных анклавах, разбросанных по всей территории края, их порядка 60 тысяч человек, где-то сербов пятьсот человек, самое большое скопление — 10 тыс.
Ситуация на севере Косово относительно приемлемая, там есть более-менее постоянная связь с Сербией. Жизнь не такая, как в Сербии, но почти без перебоев есть свет, телефонная связь, и относительно спокойно. Жизнь в анклавах очень тяжелая, албанское окружение не дает забыть о себе: очень часто сербы остаются без электричества, телефонной связи, воды. Мусор там вообще никто не вывозит, то есть сербы должны это делать сами. Центральные албанские муниципальные структуры сербов не обслуживают.
Очень остро стоит вопрос безопасности. По-прежнему передвижение сербов по территории Косово остается небезопасным. Первые пять-шесть лет после оккупации Косово их просто убивали на улицах, теперь, если серб появляется в албанских районах, могут закидать камнями, могут похитить, иногда и убивают. Международная полиция и миротворцы очень неохотно реагируют на акты насилия против сербов.
А.Ш. — А что происходит, когда албанцы заезжают в сербскую часть?
Анатолий Поморцев. — Албанцы, проживающие в сербском анклаве, ни разу не становились объектом нападений со стороны сербов. Албанцы приезжают на сербскую территорию очень редко, они не хотят никаких контактов с сербами, и я ни разу не слышал, чтобы были какие-то инциденты.
Я общался с лидерами косовских сербов, и все они в один голос говорили, что проживающие на их территории албанцы находятся под защитой сербов, пользуются равными правами и с их головы не упадет ни один волосок. Это общая пропагандистская линия сербов. Но албанцы все время провоцируют инциденты.
Так, Сербска Митрица на 90% населена сербами, но там есть район, в котором живут албанцы, многоэтажные дома, и он считается самым небезопасным в городе, из этих домов ведется стрельба, бросают гранаты и т.д.
А.Ш. — Отличается ли поведение миротворцев и сил международной полиции из разных стран?
Анатолий Поморцев. — Что происходило в 2004 году, когда в марте были погромы сербов со стороны албанцев? Немецкие солдаты, которые должны были защищать сербов, когда к объекту их защиты начинала приближаться толпа албанцев, просто паковались в свои бронетранспортеры и уезжали к себе на базы. Никаких мер защиты они не предпринимали.
А вот греческие солдаты были расквартированы в некоторых районах, они охраняли монастыри в центральной части края, и охраняли успешно. Итальянцы тоже защитили несколько монастырей. А районы, которые занимали российские части, когда они были в Косово, являлись самыми безопасными для сербов. После того как они ушли, ушли и сербы, жившие там с 1999 года, после ухода сербской армии.
Отношение к украинцам очень неоднозначное. Потому что когда был штурм суда 17 марта в Косовской Митрице, то там основное участие принимали именно украинцы. И они не выказали никакого сочувствия к сербскому населению. А румынские военные, которые там тоже были, просто отказались выполнять приказ о штурме. Участвовали украинцы, поляки и косовские албанцы. В целом контингент НАТО воспринимается сербами как оккупационная армия.
А.Ш. — На чем держится экономика сербских косовских анклавов?
Анатолий Поморцев. — Постоянную зарплату имеют только те, кто работают в системе образования и здравоохранения. Она финансируется из Белграда. Остальные выживают, как могут.
Все центральные улицы Косовской Митрицы заставлены такими палатками, какие были в Москве в начале 90-х, они буквально на каждом углу. Мне объяснили, что это единственная возможность прокормиться, и поэтому каждый, кто имеет возможность купить себе ларек и начать там торговлю, это и делает. Но цены там намного ниже, чем в Сербии.
Еще один источник дохода — это работа в международной администрации, это считается удачей. Быть там уборщицей, охранником, секретарем — это гарантия стабильного дохода. Как «оккупационную» косовские сербы рассматривают именно администрацию НАТО. Структуры ООН в крае, при всем неоднозначном к ним отношении, — это все же то, что признает Белград. Поэтому сербы Косово с ними сотрудничают.
Кроме того, почти у каждой семьи есть родственники в Сербии, и они помогают тем или иным способом.
А.Ш. — На чем держится экономика албанской части Косово?
Анатолий Поморцев. — В первую очередь, на наркоторговле, продаже краденых автомобилей, проституции, еще торговле оружием — это основные источники дохода.
И помощь очень сильной албанской диаспоры в основных европейских странах.
А.Ш. — Косово действительно так сильно криминализировано?
Анатолий Поморцев — Все лидеры албанского Косово в прошлом имели довольно толстое криминальное досье. Освободительное движение косовских албанцев финансировалось албанской организованной преступностью. Именно албанская мафия держит 80% героинового рынка Западной Европы.
На эти деньги осуществлялись и закупки оружия, и лоббирование интересов косовских албанцев в американских и европейских политических структурах. То, что произошло в Косово, можно назвать независимостью на деньги наркомафии.
В результате в центре Европы создано государство, которое никем не контролируется и служит площадкой для производства, обработки, фасовки и поставок героина в различные страны.
А.Ш. — Как это стало возможным??
Анатолий Поморцев. — Не следует забывать о довольно-таки сильном политическом албанском лобби, оно мощное и в США, и в Европе. Деньги не пахнут, за деньги в мировой политике можно получить практически все.
Из-за денег и ради желания оправдать насилие против Югославии США и Европа закрывают на этот криминал глаза, видимо, в надежде, что все когда-нибудь рассосется само собой.
А.Ш. — А что происходит, когда албанцы заезжают в сербскую часть?
Анатолий Поморцев. — Албанцы, проживающие в сербском анклаве, ни разу не становились объектом нападений со стороны сербов. Албанцы приезжают на сербскую территорию очень редко, они не хотят никаких контактов с сербами, и я ни разу не слышал, чтобы были какие-то инциденты.
Я общался с лидерами косовских сербов, и все они в один голос говорили, что проживающие на их территории албанцы находятся под защитой сербов, пользуются равными правами и с их головы не упадет ни один волосок. Это общая пропагандистская линия сербов. Но албанцы все время провоцируют инциденты.
Так, Сербска Митрица на 90% населена сербами, но там есть район, в котором живут албанцы, многоэтажные дома, и он считается самым небезопасным в городе, из этих домов ведется стрельба, бросают гранаты и т.д.
А.Ш. — Отличается ли поведение миротворцев и сил международной полиции из разных стран?
Анатолий Поморцев. — Что происходило в 2004 году, когда в марте были погромы сербов со стороны албанцев? Немецкие солдаты, которые должны были защищать сербов, когда к объекту их защиты начинала приближаться толпа албанцев, просто паковались в свои бронетранспортеры и уезжали к себе на базы. Никаких мер защиты они не предпринимали.
А вот греческие солдаты были расквартированы в некоторых районах, они охраняли монастыри в центральной части края, и охраняли успешно. Итальянцы тоже защитили несколько монастырей. А районы, которые занимали российские части, когда они были в Косово, являлись самыми безопасными для сербов. После того как они ушли, ушли и сербы, жившие там с 1999 года, после ухода сербской армии.
Отношение к украинцам очень неоднозначное. Потому что когда был штурм суда 17 марта в Косовской Митрице, то там основное участие принимали именно украинцы. И они не выказали никакого сочувствия к сербскому населению. А румынские военные, которые там тоже были, просто отказались выполнять приказ о штурме. Участвовали украинцы, поляки и косовские албанцы. В целом контингент НАТО воспринимается сербами, как оккупационная армия.
А.Ш. — На чем держится экономика сербских косовских анклавов?
Анатолий Поморцев. — Постоянную зарплату имеют только те, кто работают в системе образования и здравоохранения. Она финансируется из Белграда. Остальные выживают, как могут.
Все центральные улицы Косовской Митрицы заставлены такими палатками, какие были в Москве в начале 90-х, они буквально на каждом углу. Мне объяснили, что это единственная возможность прокормиться, и поэтому каждый, кто имеет возможность купить себе ларек и начать там торговлю, это и делает. Но цены там намного ниже, чем в Сербии.
Еще один источник дохода — это работа в международной администрации, это считается удачей. Быть там уборщицей, охранником, секретарем — это гарантия стабильного дохода. Как «оккупационную» косовские сербы рассматривают именно администрацию НАТО. Структуры ООН в крае, при всем неоднозначном к ним отношении, — это все же то, что признает Белград. Поэтому сербы Косово с ними сотрудничают.
Кроме того, почти у каждой семьи есть родственники в Сербии, и они помогают тем или иным способом.
А.Ш. — На чем держится экономика албанской части Косово?
Анатолий Поморцев. — В первую очередь, на наркоторговле, продаже краденых автомобилей, проституции, еще торговле оружием — это основные источники дохода.
И помощь очень сильной албанской диаспоры в основных европейских странах.
А.Ш. — Косово действительно так сильно криминализировано?
Анатолий Поморцев — Все лидеры албанского Косово в прошлом имели довольно толстое криминальное досье. Освободительное движение косовских албанцев финансировалось албанской организованной преступностью. Именно албанская мафия держит 80% героинового рынка Западной Европы.
На эти деньги осуществлялись и закупки оружия, и лоббирование интересов косовских албанцев в американских и европейских политических структурах. То, что произошло в Косово, можно назвать независимостью на деньги наркомафии.
В результате в центре Европы создано государство, которое никем не контролируется и служит площадкой для производства, обработки, фасовки и поставок героина в различные страны.
А.Ш. — Как это стало возможным??
Анатолий Поморцев. — Не следует забывать о довольно-таки сильном политическом албанском лобби, оно мощное и в США, и в Европе. Деньги не пахнут, за деньги в мировой политике можно получить практически все.
Из-за денег и ради желания оправдать насилие против Югославии США и Европа закрывают на этот криминал глаза, видимо, в надежде, что все когда-нибудь рассосется само собой.
А.Ш. — Тито долгое время был любимцем Запада. Отношения между Америкой и Югославией вообще были отличные, а во время кризиса между Югославией и СССР при Сталине американцы даже оказывали Тито военную помощь. Я лично знаю одного ветерана американского спецназа, он живет сейчас в Иудейских горах, воевал в Корее, а затем состоял в личной охране Тито. Почему и как вдруг все так резко поменялось, и Югославия превратилась в главного врага?
Анатолий Поморцев. — Дело в том, что до 1991 года Югославия являлась буфером между капиталистическим и социалистическим лагерями. Эта страна была необходима и Востоку, и Западу, и сотрудничала и с Востоком, и с Западом.
Востоку она была необходима как медиатор, через который можно было переговариваться с капиталистическим миром. Тито имел хорошие отношения и с Москвой, и с Вашингтоном, был одним из лидеров третьего мира.
Америке Югославия была нужна как пример социалистического государства, которое успешно существует, но никак не связано с Москвой. Югославия была нужна также как буфер, в случае возможной войны с Восточным блоком она приняла бы первый удар, чтобы выйти на Запад советские войска должны бы были пройти через Югославию.
В 1991 году, как известно, угроза с Востока миновала. И существование Югославии, с точки зрения западной геополитики, потеряло смысл.
Кроме того, это была страна с четвертой по численности армией в Европе, лидер Движения неприсоединения, то есть мощный независимый игрок, при этом не входящий ни в какие блоки. Когда блоков было два, это было нормально. Но когда Восточный блок исчез, остался один Западный. И существование Югославии стало костью в горле, никому не нужной.
Так что решение о ликвидации Югославии было, конечно, бесчеловечным, но с точки зрения политической логики это было вполне осмысленно.
Югославия лишилась той ниши, в которой она сидела с 1948 по 1991 годы, — точнее, эта ниша исчезла по объективным причинам. Дальше ликвидировали и саму страну. Был искусственно создан экономический кризис, он перерос в кризис политический. Стали распространяться идеи, что поодиночке всем будет лучше. Это привело к внутренним войнам. И Югославия распалась в крови и огне.
А.Ш. — Но ведь распад Югославии вызвал кровавую войну в центре Европы, причем в таком чувствительном регионе, как Балканы. Все помнят, что Первая мировая война началась как раз из-за Косово, да и начало Второй мировой связано с Югославией, вторжение немцев в эту страну стало одним из первых актов войны, и боевые действия там потом велись непрерывно до 1945-го года. Тито даже говорил, что именно он открыл второй фронт, и имел право на эти слова, югославские партизаны сковывали большие силы немцев. Югославия долго была пороховой бочкой Европы — и практически все эксперты в начале югославской войны с тревогой говорили, что существует возможность, что эта пороховая бочка взорвется вновь и вновь разнесет весь континент. Просто «ненужность» не оправдывает такой риск и такие усилия. Ну, мало ли в мире «ненужных» стран — их же не уничтожают. Почему именно Югославия?
Анатолий Поморцев. — Был еще один существенный момент.
Сербы, а они составляли большинство в Югославии, начали отказываться от социализма и поворачиваться к своей политической традиции. Поэтому Милошевич начал дружить с Москвой.
Тито с Москвой общался, но не дружил, близок с Москвой не был. Он, кстати, был хорват, в отличие от серба Милошевича. А при Милошевиче возникла опасность того, что Югославия станет союзником Москвы. Москва к тому времени лишилась всех своих европейских сателлитов. А тут она снова входит в Европу, причем получает сильного союзника в очень геополитически выигрышном месте — и практически в центре Европы, и в бассейне Средиземного моря.
Это Западу совершенно не было нужно. Давать Москве плацдарм на Балканах — это был большой риск. Риск внутренней войны в Югославии был меньше.
Кроме того, старый принцип «разделяй и властвуй»: разговаривать с одной большой и сильной страной сложнее, чем с восемью маленькими и слабыми. Вот и все.
А.Ш. — Я слышал такое мнение, что война в Югославии — это месть немцев югославам за Вторую мировую. Ведь сербы оказали упорное сопротивление, Германии, практически, не удалось покорить эту страну — единственную в континентальной Европе, если не считать СССР. Более того, именно косовские сербы оказали наиболее упорное сопротивление.
Анатолий Поморцев. — Да, есть такая точка зрения. Особенно она распространена в Сербии.
Действительно, именно Германия являлась «мотором» войны в Югославии. И основные усилия, инициативу по признанию Хорватии, Боснии и Герцеговины, которые отделялись от тогда еще Югославии в нарушение действующей конституции, предпринимало именно правительство Германии.
Более того, югославские мусульмане вместе с хорватами были союзниками Германии во Второй мировой войне и вместе с немцами воевали против сербов. И германские дипломаты принимали активное участие во всех переговорах об отделении этих республик, консультировали мусульман, хорватов и словенцев, давали гарантии того, что их независимость, провозглашенная вопреки действовавшей тогда конституции, будет признана.
Так что версия «немецкого реванша», как минимум, имеет право на существование.
А.Ш. — Как воспринимают сербы Сербии отделение Косово?
Анатолий Поморцев. — Насколько близко к сердцу они это принимают, показывают события 22 марта — митинг протеста против отделения, случившийся в центре Белграда.
На него собралось порядка 1 миллиона сербов со всей страны — при том, что все население Сербии — 8 миллионов. Митинг закончился беспорядками, сожжением американского посольства и посольств других государств, гибелью одного человека и ранением нескольких десятков. В итоге властям пришлось выводить на улицы полицию и спецназ.
Кроме того, отношение к Косово показывают результаты парламентских выборов. Единственная партия, которая является сторонником независимости края, едва-едва прошла через выборный ценз и набрала всего 5% голосов.
Все остальные партии, прошедшие в парламент, имеют серьезные разногласия: некоторые — сторонники сближения с Россией, некоторые хотят в Евросоюз. Но первым пунктом во всех программах всех партий стоит сохранение Косово в составе страны.
А.Ш. — На президентских выборах большинство сербов (пусть и незначительное) высказалось за вступление в Евросоюз. Как это объясняется? Ведь совсем недавно сербы воевали с ним?
Анатолий Поморцев. — Сербы разделяют вопрос о вступлении в НАТО и вступлении в Евросоюз.
Что касается НАТО, то я неоднократно беседовал на эту тему с сербскими политиками, но даже самые проевропейски настроенные из них говорили мне: «Ну как ты думаешь, разве можно сейчас говорить о вступлении в НАТО?! Прошло всего 9 лет, как они нас бомбили». Партия, которая говорила о вступлении в НАТО, получила всего 5%. Могут раздаваться голоса о необходимости сотрудничества в том или ином виде — но о вступлении в НАТО речь не идет.
А.Ш. — Какое влияние оказало на сербское общество проигранная война?
Анатолий Поморцев. — По моим ощущениям, двойственное.
Разрушены промышленность, инфраструктура, огромная безработица, огромное количество беженцев, огромное количество людей, которые живут в плохих условиях. И это все действует на психику угнетающе.
Есть большое количество сломленных людей, кто говорит: «Черт с ним со всем, лишь бы не было еще хуже», часть людей пребывает в апатии.
Но, с другой стороны, война произвела большой положительный эффект: в сербском обществе появилась какая-то семейственность, чувство единства, много людей, которые готовы прийти друг другу на помощь, прийти на помощь незнакомым. И, если брать все в целом, нельзя сказать, что это сломленное общество.
А.Ш. — Были ли вы в Албании?
Анатолий Поморцев. — Нет.
У меня российский паспорт, и все мои коллеги, которые бывали в Албании, предупреждали, что если я поеду туда, то ни в коем случае я не должен говорить, что я русский, что практически все албанцы говорили им: русские еще вреднее, чем сербы, русские тоже враги, но вот сербов можно убить, они здесь, а русские далеко, и с ними нельзя ничего сделать. И я не представляю, о чем можно говорить с людьми, большинство из которых хотят меня убить.
А.Ш. — Вы видите какую-то параллель между событиями Албания — Косово — Сербия и Организация Освобождения Палестины — Палестинская Автономия — Израиль?
Анатолий Поморцев. — Параллель, которая абсолютно четко мне видна, — это параллель между судьбой сербских анклавов в Косово и судьбой еврейских поселений, изолированных среди населенных арабами территорий, в случае возникновения независимого палестинского государства.
Можно ли представить арабскую полицию, которая охраняет еврейские поселения? С таким же успехом, как представить албанскую полицию, которая гарантирует безопасность сербов на территории Косово. Реальность такова, что и то, и другое абсолютно невозможно.
Политики, которые говорят о возможности мирной интеграции сербских районов Косово в структуры этой так называемой республики, предаются безответственным фантазиям — точнее, они просто цинично готовы к тому, что сербы будут уничтожены или изгнаны.
А.Ш. — Может быть, поручить охрану сербов в Косово и евреев в палестинском государстве международной полиции? Как будет действовать международная полиция?
Анатолий Поморцев. — Международная полицейская миссия ООН в Косово, по всем планам, должна была быть свернута к 15 июня 2008 года. Сейчас этот срок перенесен на сентябрь-октябрь.
Смысл в том, что Запад пытается обеспечить передачу всех полномочий миссии ООН, которая фактически управляет краем, государственным структурам косовских албанцев. Но даже ответственные за этот процесс чиновники ООН понимают, что говорить о том, что косовская полиция станет охранять сербов, просто смешно. Большую часть личного состава этой полиции образуют боевики террористической Армии освобождения Косово.
Это все равно, что поручить охранять еврейские поселения боевикам ХАМАСа и «Исламского джихада».
А международные полицейские, присутствующие в Косово, при большинстве инцидентов, нападений албанцев на сербов, предпочитают играть роль наблюдателей.
Я неоднократно видел, как при агрессивных действиях, нападениях албанских полицейских против сербов, присутствовавшие при этом солдаты НАТО или сотрудники миссии ООН делали вид, что ничего не происходит. Не могу сказать, что это было в ста процентах случаях, но в большинстве — именно так.
